| У нас были руки и дороги,
| У нас були руки і дороги,
|
| Теперь мы ждем на пороге.
| Тепер ми чекаємо на порозі.
|
| Мы смотрим на дым из трубы,
| Ми дивимось на дим із труби,
|
| И голубь благодати встаёт на дыбы.
| І голуб благодаті встає на диби.
|
| Резной ветер. | Різьблений вітер. |
| Хрустальный ветер.
| Кришталевий вітер.
|
| Поздно ждать, когда наступит сдвиги.
| Пізно чекати, коли настане зрушення.
|
| Смотри, как горят эти книги.
| Дивись, як горять ці книжки.
|
| Назад, в Архангельск!
| Назад, в Архангельськ!
|
| В церквах и веригах калика перехожий,
| У церквах і веригах каліка перехожий,
|
| Пьёт с кухаркой Дуней шампанское в прихожей.
| П'є з кухаркою Дуней шампанське в передпокої.
|
| Куда не глянь — везде образа,
| Куди не глянь скрізь образа,
|
| То ли лезь под кровать, то ли жми на тормоза.
| То ли лізь під ліжко, то тижми на гальма.
|
| Резной ветер. | Різьблений вітер. |
| Хрустальный ветер.
| Кришталевий вітер.
|
| Поздно сжимать в кармане фиги.
| Пізно стискати в кишені фіги.
|
| Смотри, как горят эти книги.
| Дивись, як горять ці книжки.
|
| Назад, в Архангельск!
| Назад, в Архангельськ!
|
| Банана-мама с крепкими ногами
| Банана-мама з міцними ногами
|
| Режет карту мира на оригами.
| Ріже карту світу на орігамі.
|
| За кассой дремлет совершенно мудрый муж
| За касою дрімає цілком мудрий чоловік
|
| Мы выходим по приборам на великую глушь.
| Ми виходимо по приладах на велику глушину.
|
| Назад, в Архангельск.
| Назад, в Архангельськ.
|
| Мертвые с туманом вместо лиц
| Мертві з туманом замість осіб
|
| жгут зиккураты на улицах столиц
| джгут зіккурати на вулицях столиць
|
| Во всем мире — один манифест
| У всьому світі— один маніфест
|
| Куда бы ты ни шёл на тебе стоит крест.
| Куди б ти не йшов на тебе стоїть хрест.
|
| Резной ветер. | Різьблений вітер. |
| Хрустальный ветер.
| Кришталевий вітер.
|
| Поздно считать связи и интриги.
| Пізно вважати зв'язки та інтриги.
|
| Смотри, как горят эти книги!
| Дивись, як горять ці книжки!
|
| Назад, в Архангельск! | Назад, в Архангельськ! |