| В Москва волосатые гадины
| В Москва волохатие гадини
|
| Боятся скинхедов с окраины
| Бояться скінхедів з околиці
|
| Газеты писали о Сталине
| Газети писали про Сталіну
|
| Теперь о напитках Баварии,
| Тепер про напої Баварії,
|
| А дождь продолжает накрапывать,
| А дощ продовжує накрапувати,
|
| А время уже давно заполночь
| А час уже давно заповночь
|
| Весна доконает нас старостью
| Весна доконає нас старістю
|
| И невкусной бутылочной пакостью
| І несмачна пляшкова капість
|
| Тоска!
| Туга!
|
| На протяжении наших бессмысленных дней
| Протягом наших безглуздих днів
|
| Тоска!
| Туга!
|
| И жизнь кажется долгой…
| І життя здається довгим…
|
| Бетонные склепы осветятся
| Бетонні склепи освітиться
|
| Ликами блеклых огней
| Ликами бляклих вогнів
|
| В рюмку Железного Генриха
| Чарку Залізного Генріха
|
| Мне налей суицида скорей,
| Мені налий суїциду швидше,
|
| А дождь продожает мыть кожу
| А дощ продовжує мити шкіру
|
| Сдохших от страха змей
| Здохлих від страху змій
|
| Весна доконает нас старостью
| Весна доконає нас старістю
|
| Сквозными ветрами и талостью
| Наскрізними вітрами та талістю
|
| Тоска!
| Туга!
|
| На протяжении наших бессмысленных дней
| Протягом наших безглуздих днів
|
| Тоска!
| Туга!
|
| И жизнь кажется долгой…
| І життя здається довгим…
|
| Останься со мной у причала
| Залишися зі мною у причалу
|
| Смотреть как взорвут корабли
| Дивитись як вибухнуть кораблі
|
| Меня в пьяной дреме качало
| Мене в п'яній дрімо гойдало
|
| Тебя ослепляли огни
| Тебе засліплювали вогні
|
| Ритуальных костров на рассвете —
| Ритуальних багать на світанку
|
| Их дым до сих пор стоит
| Їхній дим досі стоїть
|
| Бог Дьявола не заметит,
| Бог Диявола не помітить,
|
| Зато Инквизиция бдит
| Натомість Інквізиція бдить
|
| Тоска!
| Туга!
|
| На протяжении наших бессмысленных дней
| Протягом наших безглуздих днів
|
| Тоска!
| Туга!
|
| И жизнь кажется долгой… | І життя здається довгим… |