| Каждый из нас - это частный случай музыки и помех
| Кожен з нас - це окремий випадок музики та перешкод
|
| Так что слушай, садись и слушай божий ритмичный смех
| Так що слухай, сідай і слухай божий ритмічний сміх
|
| Ты лишь герц его, сот, ячейка, то, на что звук разбит
| Ти лише герц його, сот, осередок, те, на що звук розбитий
|
| Он таинственный голос чей-то, мерный упрямый бит
| Він таємничий голос чийсь, мірний упертий біт
|
| Он внутри у тебя стучится, тут, под воротничком
| Він усередині в тебе стукає, тут, під комірцем
|
| Тут, под горлом, из-под ключицы, если лежать ничком
| Тут, під горлом, з-під ключиці, якщо лежати нічком
|
| Стоит капельку подучиться - станешь проводником
| Варто трохи підучитися - станеш провідником
|
| Будешь кабель его, антенна, сеть, радиоволна
| Будеш кабель його, антена, мережа, радіохвиля
|
| Чтоб земля была нощно, денно смехом его полна
| Щоб земля була нічною, вдень сміхом його повна
|
| Как тебя пронижет и прополощет, чтоб забыл себя ощущать,
| Як тебе пройде і прополоще, щоб забув себе відчувати,
|
| Чтоб стал гладким, будто каштан, на ощупь, чтобы некуда упрощать
| Щоб став гладким, мов каштан, на дотик, щоб нікуди спрощувати
|
| Чтобы пуст был, будто ночная площадь, некого винить и порабощать
| Щоб порожній був, ніби нічна площа, нема кого звинувачувати і поневоляти
|
| Был как старый балкон - усыпан пеплом, листьями и лузгой
| Був як старий балкон - усипаний попелом, листям та лузгою
|
| Шёл каким-то шипеньем сиплым, был пустынный песок, изгой
| Ішов якимось сиплем шипінням, був пустельний пісок, ізгой
|
| А проснёшься любимым сыном, чистый, целый, нагой, другой
| А прокинешся улюбленим сином, чистий, цілий, голий, інший
|
| Весь в холодном сиянье синем, распускающемся дугой
| Весь у холодному сяйві синьому, що розпускається дугою
|
| Сядешь в поезд, поедешь в сити, кошелёк на дне рюкзака
| Сядеш у поїзд, поїдеш у сіті, гаманець на дні рюкзака
|
| Обнаружишь, что ты носитель незнакомого языка
| Виявиш, що ти носій незнайомої мови
|
| Поздороваешься - в гортани, будто ржавчина, хрипотца
| Привітаєшся - у гортані, наче іржа, хрипотця
|
| Эта ямка у кромки рта мне скажет больше всех черт лица
| Ця ямка біля краю рота мені скаже найбільше рис обличчя
|
| Здравствуй, брат мой по общей тайне, да, я вижу в тебе отца
| Привіт, брате мій за спільною таємницею, так, я бачу в тобі батька
|
| Здравствуй, брат мой, кто независим от гордыни - тот белый маг
| Привіт, брате мій, хто незалежний від гордині - той білий маг
|
| Мы не буквы господних писем, мы держатели для бумаг
| Ми не літери пани листів, ми власники для паперів
|
| Мы не оптика, а оправа, мы сургуч под его печать
| Ми не оптика, а оправа, ми сургуч під його друк
|
| Старость - думать, что выбил право наставлять или поучать
| Старість - думати, що вибив право наставляти чи повчати
|
| Мы динамики, а не звуки, пусть тебя не пугает смерть
| Ми динаміки, а не звуки, нехай тебе не лякає смерть
|
| Если выучиться разлуке, то нетрудно её суметь
| Якщо вивчитися розлуці, то неважко її зуміти
|
| Будь умерен в питье и пище, не стремись осчастливить всех
| Будь помірний у питві та їжі, не намагайся ощасливити всіх
|
| Мы трансляторы: чем мы чище, тем слышнее господень смех
| Ми транслятори: чим ми чистіші, тим чутніший пан сміх
|
| Мы оттенок его, подробность, блик на красном и золотом
| Ми відтінок його, подробиця, відблиск на червоному та золотому
|
| Будем чистыми - он по гроб нас не оставит. | Будемо чистими – він по труну нас не залишить. |
| Да и потом
| Та й потім
|
| Нет забавней его народца, что зовёт его по часам
| Немає кумеднішого його народця, що кличе його щогодини
|
| Избирает в своем болотце, ждёт инструкции к чудесам
| Обирає у своєму болоті, чекає інструкції до чудес
|
| Ходит в Мекку, святит колодцы, ставит певчих по голосам
| Ходить у Мекку, святить колодязі, ставить співаків за голосами
|
| Слушай, слушай, как он смеется
| Слухай, слухай, як він сміється
|
| Над собою смеется сам | Над собою сміється сам |