| Заскрипел новый день, растекаясь дурманом,
| Заскрипів новий день, розтікаючись дурманом,
|
| Пробежался по мордам холёных витрин
| Пробігся по мордах випещених вітрин
|
| Я ползу по стене непокорным Тарзаном,
| Я повзу по стіні непокірним Тарзаном,
|
| Тараканье желанье связав со своим
| Таркання бажання зв'язавши зі своїм
|
| Я метаюсь зелёной контуженной мухой
| Я кидаюся зеленою контуженою мухою
|
| Между стёклами окон, похожих на стон
| Між склом вікон, схожих на стогін
|
| Я июльской жарой, как подушкой, придушен,
| Я липневою спекою, як подушкою, придушений,
|
| К раскладушке прибит безразличным рублём
| До розкладачки прибитий байдужим карбованцем
|
| Москва! | Москва! |
| Жара!
| Спека!
|
| Простыня соплекожей змеёю свернулась
| Простирадло соплешкірою змією згорнулося
|
| Между потных, истерзанных, стёршихся ног
| Між спітнілих, змучених ніг
|
| Да жара, как сигарой, Москвой затянулась
| Та спека, як сигарою, Москвою затяглася
|
| Раскалённые камни насилует смог
| Розпечене каміння ґвалтує зміг
|
| Непрошеный гость и ненужный кумир,
| Непроханий гість та непотрібний кумир,
|
| Я шагаю бездумно, колода рефлексов
| Я крокую бездумно, колода рефлексів
|
| Карманы от фиг перетёрлись до дыр,
| Кишені від фіг перетерлися до дірок,
|
| Карманы народа, карманы подтекста
| Кишені народу, кишені підтексту
|
| Москва! | Москва! |
| Жара!
| Спека!
|
| О боже мой сколько всего нарожали!
| О боже мій скільки всього народжували!
|
| Эй, мать героиня безумных масштабов,
| Гей, мати героїня шалених масштабів,
|
| Москва, мы тебя раньше в Кремль вмещали,
| Москва, ми тебе раніше в Кремль вміщали,
|
| Теперь не хватает котлет для прорабов
| Тепер не вистачає котлет для виконробів
|
| Девушки бедные, девушки в барах,
| Дівчата бідні, дівчата в барах,
|
| Жидкое счастье в сверкающих рюмках
| Рідке щастя в блискучих чарках
|
| Мимо несущихся в ад тротуаров
| Повз тротуарів, що неслися в пекло.
|
| Дикие кошки в захлопнутых сумках
| Дикі кішки у захлопнутих сумках
|
| Москва! | Москва! |
| Жара!
| Спека!
|
| Вопли ночного метро, как ножами,
| Зойки нічного метро, як ножами,
|
| Режут на части лимитные души
| Ріжуть на частини лімітні душі
|
| Поезд ведёт прямо к раю Сусанин
| Поїзд веде прямо до раю Сусанін
|
| Бедняга слепой и отрезаны уши
| Бідолаха сліпий і відрізані вуха
|
| Что вспомнят, что скажут вам здесь обо мне
| Що згадають, що скажуть вам тут про мене
|
| В сортирах, залитых мочой пилигримов
| У сортирах, залитих сечею пілігримів
|
| Закрасят, как надпись на грязной стене,
| Зафарбують, як напис на брудній стіні,
|
| Повесят таблицу и двинутся мимо
| Повісять таблицю і рушать повз
|
| Москва! | Москва! |
| Жара!
| Спека!
|
| Обезлюдели толпы людей на Арбате
| Обезлюдніли натовпи людей на Арбаті
|
| На Горького даже следов не осталось,
| На Горького навіть слідів не лишилося,
|
| Стоит лишь измотанный дьявол в халате,
| Варто лише виснажений диявол у халаті,
|
| В лапах трепещет какая-то малость
| У лапах тремтить якась небагато
|
| Покоряя Москву, не забудь, что она
| Підкорюючи Москву, не забудь, що вона
|
| Не прощает своих победителей. | Чи не прощає своїх переможців. |
| Да,
| Так,
|
| Много погибло беспечных героев
| Багато загинуло безтурботних героїв
|
| От ожирения и геморроя
| Від ожиріння та геморою
|
| Москва! | Москва! |
| Жара! | Спека! |