| Это гимн просвещенной отчаянной жизни,
| Це гімн освіченого відчайдушного життя,
|
| Он — про двери и пропасть черты.
| Він — про двері і пропасти риси.
|
| Это ритмы поминок и праздничной тризны,
| Це ритми поминок і святкової тризни,
|
| Где тоскуешь все еще ты.
| Де журишся все ще ти.
|
| Мокрых серых прохожих пугливая стайка,
| Мокрих сірих перехожих полохлива зграйка,
|
| Вскрикнув крыльями скрылась во тьме.
| Зойкнувши крилами, зникла у темряві.
|
| Я сквозь стены иду и в руках согреваю
| Я крізь стіни йду і в руках зігріваю
|
| То, что дорого, дорого мне.
| Те, що дорого, дороге мені.
|
| По земным и небесным скитаясь дорогам,
| По земним і небесним поневіряючись дорогами,
|
| Я храню эту каплю тепла
| Я храню цю краплю тепла
|
| И пока она есть, я доволен немногим
| І поки вона є, я задоволений небагатьом
|
| Наша жизнь дорогая, светла.
| Наше життя дороге, світле.
|
| Умирают, кружась и смеясь, светотени
| Вмирають, кружляючи і сміючись, світлотіні
|
| Разбиваясь о старый гранит.
| Розбиваючись про старий граніт.
|
| Я присел у воды на живые ступени —
| Я присів біля води на живі щаблі —
|
| Пусть тебя этот город хранит.
| Нехай тебе це місто береже.
|
| -= =-
| -= =-
|
| Отражаются черной шеренгой — неволей
| Відбиваються чорною шеренгою - неволею
|
| Колоннады — злой шёпот в глазах.
| Колонади - злий шепіт в очах.
|
| Пресс титана сведен — море пота и соли
| Прес титану зведений - море поту і солі
|
| Мойка в мраморных белых узлах.
| Миття в мармурових білих вузлах.
|
| Волн, несущихся мимо Авроры к закату,
| Хвиль, що мчать повз Аврора до заходу,
|
| Где пространством скуля на цепи.
| Де простором скигля на ланцюгу.
|
| Как к хозяину-богу к еде земле-брату
| Як до господаря-бога до їжі землі-брата
|
| Рвется небо к тебе подойти. | Рветься небо до тебе підійти. |