| Район плевал в лицо дождём, листья срывало ветром |
| Тут лета будто бы и не было — слякоть и мрак |
| Тянуло в бар согреться бренди, но явно не премиум класса, |
| А той отравой, что могла боль исцелять |
| Стреляло в ухе слева, под пледом дрыхнул бармен |
| Трое парней пытались вырубить кэш на проезд |
| Пустой троллейбус, Глеба вырвало где-то на Энгельса |
| Бейлисом. Тени в сером — damn, репрезент и позор |
| Протрезветь бы рад сам, но Tequila Sunrise |
| Заиграла ла-ла-ла словно издалека |
| Клавиши западали, таймер показывал час |
| Проскочить Троицкий шансы есть, но вот трудно дышать |
| Нервы расшатаны, жадно дым он вдыхал и молчал |
| День омрачал завтрашний путь до врача натощак |
| Как сейчас помню ночь и тот джаз в переходе |
| Переполненный клуб, где Глеба тянуло на подвиг |
| Два новых шрама, чел отчалил от вида лося |
| «Лучший расклад, — втирал он мне, — ман, проснуться в гостях.» |
| Там, что ни день, был какой-то блудняк |
| В башке бардак, порой не ясно о чём репортаж |
| Там, что ни день, был какой-то блудняк |
| В башке бардак, порой не ясно о чём репортаж |
| «Давай взорвём ещё один,» — Глеб умолял Антона |
| Дойти до дома на Садовой, там, где жил знакомый |
| Само собой незаконно всё и риск огромный, |
| Но оценить свободу можно лишь уйдя по горло |
| В болото новых блудняков. Клонит под вечер |
| Прозвоны, встречи у собора, вроде, поспокойней |
| Братья в запоях по субботам сразу после бога |
| В тамбуре дым, в ладони погань, не здоровый гогот |
| Кондуктор-робот, иероглифы — стрёмный приход |
| Город-герой повёл Антона с платформы в притон |
| Пом! Пом! — по головам звуком лупит сабвуфер |
| Трое на кухне запускают ракету по кругу |
| Письма подругам, утром урбан окутал туман |
| Или кумар. Не от ума это, не от ума! |
| Там, что ни день, был какой-то блудняк |
| В башке бардак, порой не ясно о чём репортаж |
| Там, что ни день, был какой-то блудняк |
| В башке бардак, порой не ясно о чём репортаж |